Полукровка. Эхо проклятия - Страница 17


К оглавлению

17

Завершив таким образом спонтанный шопинг, Самсут решила отпраздновать свой смелый поступок. Едва ли не на всю улицу хмыкнув что-то похожее на «главное не как войти, а как выйти», она направилась к «Бэбилону» и накупила там всяких вкусностей, увенчав их дорогушей бутылкой вина из ЮАР. Последняя, честно говоря, прельстила ее не содержанием, а необычной этикеткой с жирафами и львами.

* * *

Вино оказалось дивным. Самсут выпила почти всю бутылку и с непривычки охмелела. Все вокруг стало казаться еще проще, чем утром, и даже бабушка смотрела со стены не с печалью, а с одобрением и каким-то юношеским задором. Самсут кружилась по комнатам, словно девчонка, и напевала стихотворение, много раз слышанное ею от Маро. Однако только теперь оно ожило и показалось Самсут полным какого-то тайного смысла, имеющего отношение непосредственно к ней.


— Да, мы поставлены на грани двух разных спорящих веков… — напевала она, вальсируя из гостиной в свою бывшую проходную детскую, оттуда в спальню, потом комнату Вана, потом в коридор, в кухню и снова в гостиную,

— И в глубине родных преданий…

«Преданий, преданий… а какие, интересно, у нас предания? Как прабабушку чуть не забодал бык? Как сорок дней армяне оборонялись на горе Муса-даг? Или как бабушка Маро в экспедиции в Сибири подружилась со змеей?» — Мысли Самсут путались, но от этого становилось только еще приятнее и веселее.

— Слышны нам отзвуки веков…

«А может быть, все-таки надо было сегодня пойти на встречу с этим незнакомцем? В конце концов, что бы я потеряла? Ха-ха-ха! А ведь могу приобрести весь мир! Ха-ха! Черт, а ведь уже сегодня от него я могла узнать какие-нибудь интересные подробности, а теперь — с чем я приду к отцу? Да он только посмеется над этой дурацкой затеей с наследством… Нужно, обязательно нужно было пойти. И лучше всего пойти вместе с Каринкой. Вот она — молодец, она все про своих предков знает, и ей легко говорить всякие громкие фразы, навроде „Армения — сторожевой пикет европейской культуры“ или „Нация без государства может сохраниться только культурой“… а я? Ни то ни се и сказать ничего не могу…»

Вспомнив подругу, она на всякий случай набрала номер Карины. Собственно, Самсут звонила, чтобы посоветоваться насчет одежды, но Карина, естественно, не дала ей сказать и слова, потребовав прежде всего рассказать про самое главное.

— Да это и есть главное: то, что я еду в Швецию встречаться с отцом.

— Нет, Самсут-джан, это — следствие, а главное сейчас заключается в том, как обстоят дела с твоим анонимом?!

Самсут не очень охотно рассказала последние новости.

— Значит, ты все-таки не пошла на встречу?! Глупая женщина! Да, кстати, я тут узнала, что означает «хоровац». Он ведь именно так назвал себя?

— Нет, не ослышалась, — настороженно ответила Самсут. — А что?

— А ты знаешь, что это означает по-армянски?

— Откуда же мне знать?

— Да ведь это шашлык, милочка. Шашлык по-карски.

— Шашлык?! — искренне удивилась Самсут. — Ничего себе псевдоним. Он что, идиот?

— Ну почему же? — загадочно протянула Карина. — Шашлык шашлыку рознь. Знаешь, например, армянскую загадку: «шашлык из металла, шампур из мяса»?

— Нет, не знаю.

— Так подумай на досуге. И не расстраивайся, если не отгадаешь. Вернешься, подскажу. Ну, счастливого пути, Гамаспюр… — хохотнула Карина на прощание и первая повесила трубку. И буквально в следующую секунду телефон взорвался звонком.

«Алло!» — схватила она раскаленную нравоучениями Карины трубку и услышала в ответ знакомое:

— Добрый вечер, Самсут Матосовна, это Хоровац…

Заплетаясь, как сказал бы Габузов «путаясь в показаниях», она довольно невнятно принялась объяснять причину своего неприхода на встречу, сославшись на жутчайшую занятость на работе. При этом щеки ее горели — врать собеседнику, даже совсем незнакомому и в данный момент невидимому, Самсут, в отличие от своего отца, никогда не умела.

Впрочем, Хоровац ее извинения принял и любезно предложил самой назначить на завтра новые время и место встречи, дав понять, что, к сожалению, сейчас время играет не на их стороне. Не состоись у нее, буквально перед этим звонком, разговора с Кариной, Самсут, скорее всего, придумала бы причину перенести встречу на «после возвращения из Швеции». Однако теперь, немного подумав, она неожиданно согласилась. А вот предложение о выборе места неожиданно поставило Самсут в тупик — в географии питерского общепита она ориентировалась весьма слабо. В разговоре возникла было небольшая пауза-заминка, но тут Самсут вспомнила лекцию-наставление Карины о встречах с потенциальными мужьями, которую та прочла ей еще полгода назад, пытаясь познакомить с очередным «завидным» женихом. «Человек проверяется только делом, остальное — ерунда, — абсолютно всерьез убеждала ее подруга. — А потому смело назначай свидание где подороже… ну хотя бы в „Европе“, в икорном баре…»

Вот этот самый икорный бар Самсут и выбрала.

Глава пятая
Армянские крови Эдмона Ростана

Вещи были собраны, неотложные дела переделаны. Теперь бы и лечь пораньше, да вот только сна ни в одном глазу. Сама не зная зачем, Самсут взялась листать старые семейные альбомы. Что она хотела найти в них сейчас? То, что каким-то неведомым образом поможет в общении с отцом? Или по лицу прабабушки узнать, действительно ли та почти сто лет назад жила на берегу озера с загадочно-красивым названием Ван? Разумеется, ничего такого Самсут не узнала, а долисталась лишь до того, что ее охватило какое-то непонятное ощущение томительной печали, словно впереди ее ожидала не туристическая поездка в Европу, а нечто, что нагрянет внезапно, как вихрь из пустыни.

17